Тот пожилой захихикал своим ядовитым смешком.
— Вы знаете, что вас ждет в таком случае?
«О себе я не думаю».
Я привожу вам образцы вопросов и ответов, составлявших наш полуустный-полуписьменный разговор. Снова и снова я должен был спрашивать, сдастся ли он и подпишет ли документ. Снова и снова я получал тот же негодующий ответ. Но вскоре мне пришла на ум счастливая мысль. Я стал к каждому вопросу прибавлять коротенькие фразы от себя — сперва совсем невинные, чтобы проверить, понимают ли хоть слово наши два свидетеля, а потом, убедившись, что на лицах у них ничего не отразилось, я повел более опасную игру. Наш разговор пошел примерно так:
— От такого упрямства вам добра не будет. Кто вы?!
— Мне все равно. В Лондоне я чужой.
— Вина за вашу судьбу падет на вашу собственную голову. Давно вы здесь?
— Пусть так. Три недели.
— Вашей эта собственность уже никогда не будет. Что они с вами делают?
— Но и негодяям она не достанется. Морят голодом.