— Скажите, товарищ Романенко, а связного своего вы мне оставите или уезжая заберете с собой?
— Заберу. Думаю, что и он возражать не будет.
— Эх, у меня был Ефимыч! Жалко, оставил его еще на Ухтинском направлении. Оригинальный мужичок, честная душа и не из робких. Такого, пожалуй, больше не подыскать.
— Если вы любите оригинальных, так чем вам плох будет Сергей Петрович Борода!
— Да, с таким скучно не будет, — подтвердил связной Романенки, — он тут неподалеку, копается, строит.
— Его у нас в дивизии — говорит Романенко — по имени, по отчеству все зовут. А иногда называют просто-напросто Бородой, и все знают, о ком речь идет. Да вон, полюбуйтесь, Сергей Петрович опять кому-то землянку строит…
Мы подошли ближе. Сергей Петрович стоял внизу под козлами и продольной пилой вдвоем с напарником распиливал сосновое бревно на доски. Желтые опилки сыпались ему на голову, застревали в бороде. А борода с каждым взмахом пилы встряхивалась над его могучей грудью, порой обнажая на ней беленькую медаль «За боевые заслуги».
— Здравствуй, Сергей Петрович! — поздоровался я, как со старым знакомым.
— Здравия желаю, товарищ капитан, — ответил он, опуская пилу.
Мы уселись на бревна около свежевырытого котлована для землянки. Я угостил его табачком. Сергей Петрович свернул цыгарку необычайной толщины, оговорившись, что из легкого табаку никак нельзя тоньше.