— Закончишь это дело и приходи. Землянку знаешь?
— Та, что у товарища Романенки? Как не знать, своими руками строил. Лесок был сыроват, еле просушили…
Идя со мною по траншеям в огневые точки взводов, Романенко, довольный тем, что мне понравился Сергей Петрович, не без гордости говорил:
— Я, дорогой товарищ, здесь за год службы каждого солдата по всем косточкам изучил, не могу же я вам порекомендовать, скажем, Кисельникова, этот и труслив, и вороват. Или того же Козырева…
— Козырев, товарищ майор, по моему мнению не плохой человек, — заступился шедший с нами связной. — Козырев не подведет ни в чем. А Кисельников, да, это жук, нарочно в начале войны растрату произвел, хотел от войны в тюрьме отсидеться…
— Позвольте, Кисельников, — это не из Архангельска ли бывший завмаг?
— Точно, из Архангельска.
— Так я его чуть-чуть знаю. Где только встречи не бывают, где только дороги не сходятся…
25. Что стало с Ефимычем
Об этом я могу судить по двум объемистым письмам, полученным от него самого, и по рассказам одного офицера, приехавшего с Ухты…