— Чепуха, глупая мнительность. Вам доверено оружие, отличайтесь, — возразил было я.
— Судимость не снята, товарищ капитан, и все на меня смотрят как-то с недоверием…
— А вы докажите делом, дайте товарищам почувствовать вашу силу, вашу совесть…
— Да я готов в любую опасность броситься. Пошлите меня первым на тот берег.
Я опять возразил:
— Дело, товарищ Кисельников, не только в опасности. Кроме опасности, большая честь тому, кто первый выскочит на тот берег и пойдет впереди других. Не обижайтесь. Идите вон туда в заводь; там мой связной Сергей Петрович с плотниками готовит для переправы плоты. Помогайте ему да выберите себе плот и, как будто сигнал форсировать реку, не отставайте от других.
— Есть, товарищ капитан.
В небольшой заводи — за опушкой леса человек двадцать бойцов стаскивали в воду бревна и кряжи, сооружали конусообразные, углом вперед плоты. Сергей Петрович ловко орудовал ручной пилой, составляя и скрепляя кручеными вицами небольшие плоты, способные выдержать до десяти человек со всем снаряжением. Он чувствовал себя здесь за старшего, покрикивал, предупреждал, отдавал распоряжения. Бойцы повиновались ему, как десятнику, понимающему толк в сплотке. Кисельников, пристроившись к нему, стал мастерить два гребных весла с длинными лопастями. Работа кипела, А позади неумолчно гремели наши пушки всех видов, то там, то тут рвались еще снаряды и мины противника, свистели пули. Вражеские огневые точки и доты, скрытые в глубине финской обороны, еще действовали. Отдельные пулеметные гнезда финнов притаились вблизи за рекой, в них еще сидели лахтари и ожидали, когда начнется высадка десанта; ожидали, чтобы в момент переправы обстрелять плывущих через реку бойцов из пулеметов и минометов.
Чуть смеркалось. За Свирью обозначилась золотая заря. Снова с нашей стороны усилился гул канонады. Затем над правым берегом Свири, над остатками финских укреплений прошли на небольшой высоте звенья наших бомбардировщиков. Тяжелые взрывы авиабомб заглушили все: и артиллерийскую канонаду и гул моторов.
— Ну, теперь скоро, — торжественно и тревожно проговорил Чеботарев, обращаясь ко мне и стоявшим около него командирам роты.