— Вот там я заметил что-то вроде лодки. Кто-то со стороны финнов: или беглецы или разведка…
В вечернем полумраке сквозь метель было трудно разглядеть что-либо. Все смотрели в ту сторону, куда показывал вахтенный, однако лодки никто не видел. Да и кто бы мог осмелиться в такую непогодь переправляться через Онежское озеро в лодке.
— Кто же, глядя на ночь, в такую бурю станет рисковать своей жизнью? — усомнился помощник капитана, низкорослый толстяк. — Уж не померещилось ли вам, товарищ вахтенный?
— Ни в коем разе, — ответил тот. И как бы в подтверждение его слов откуда-то из бушевавшего озера донесся чуть слышный крик: «Братцы! Спасите!..»
— Поднять якорь! — распорядился капитан. Через минуту средним ходом монитор двинулся вперед. Мутноватым лучом рефлекторы нащупали лодку. В ней был только один человек. Лодку бросало из стороны в сторону. Опять долетел крик, вопль: «Товарищи!.. Помогите, погибаю!..»
Мы подошли вплотную. С палубы монитора был спущен трап. Два матроса втащили на руках посиневшего, промокшего до последней нитки пловца. Первым делом его опустили в кочегарку, отогрели, высушили и накормили. Двести граммов душеспасительной водки окончательно воскресили его.
Возбужденный и радостный он принялся рассказывать нам обо всем, что он знал, что видел, пережил и передумал за эти дни.
— Товарищи, дорогие! Прежде всего— я коммунист. Яков Кузьмич, фамилия — Шлаков. Уроженец Кировской области, Котельнического района. Карелия — моя вторая родина. Давненько я работаю в Карелии.
— Где вы работали в Карелии до прихода финнов? — спросил капитан судна.
— Все расскажу досконально. Работал я там, куда посылала меня парторганизация. За пятнадцать лет жизни моей в Карелии где только не был. Работал сначала на рыбных промыслах, в лесной промышленности, в бумажной. Работал я и по добыче белой слюды, — она применяется в промышленности, как изолирующий материал в тепловых установках и электроприборах… С год трудился в каменоломнях: доставали так называемый диабаз для мощения улиц, занимались даже разработкой мрамора. Знаете ли вы, что лучшие здания в Ленинграде облицованы карельским мрамором! Там есть и мои плиты!.. Простите, что я немножко увлекся… А перед войной в Совнаркоме стоял вопрос о развитии черной металлургии в Карелии, и меня уже метили послать туда…