Уходя, полковник приказал Чеботареву держаться со своей ротой на занятом рубеже. Без приказа ни шагу назад…
В наскоро вырытых, продолговатых, сырых ямах-ячейках между кочек и пней врассыпную лежали автоматчики. Ни обстрелы, ни бомбежки, ни холодная сырость снизу, ни дождь, ни мокрый снег сверху, ничто не смущало их. Они крепко держались за родную землю.
Положение в эти дни сложилось у нас тяжелое. То стрекот автоматов, то частые разрывы ручных гранат отчетливо доносились до командного пункта бригады.
Немцы все теснее сжимали нас.
Они действовали с трех сторон, окружая наши части. У нас выбыло из строя уже много бойцов.
К вечеру старательный письмоносец доставил почту. Его стиснули со всех сторон. Кто-то нетерпеливый достал из-за голенища финку и перерезал шпагат. Сургучная печать на. фанерной бирке отлетела под ноги.
— Товарищи, не спешите, не хозяйничайте, — оборонялся, локтями письмоносец, — всяк свое получит…
Долговязый старшина выкрикивал:
— Храпову!
— Подавай сюда.