Однажды в общей землянке, в присутствии полкового врача Рахили Соломоновны Хацкелевич, бойцы вспоминали о своих женах. Власов молчал и слушал. Рахиль Соломоновна спросила:
— Товарищ Власов, а ты почему не расскажешь про свою жену?
— Вам про которую? Про городскую или про деревенскую?
— Давай про деревенскую, — засмеялась Хацкелевич.
— Так вот, братцы мои. Холост я не бывал, да и женатым не живал. Раньше была у меня жонка — Софья; я ходил на корабле, а она все болела да сохла. Прихожу однажды с круглосветного, кричу «Софья! Ставь самовар!..» А она с перепугу с печи свалилась и надвое переломилась. Что делать? Сшить — не будет жить; спаять — не сможет стоять; взял я крепких мочал да так стачал, что еще жила два года и цвела, как ягода. Бывало сварит суп из двенадцати круп. Крупинка за крупинкой бегает с дубинкой, а черпаешь со дна, там вода одна. Сыто жили, ни о чем не тужили. А перед войной-то поматросил, поматросил да так и бросил. Не то, чтобы бросил, а овдовел. С похорон шел, другую подглядел. Женился, а в загс сходить не успел…
— Какова же эта? — сдерживаясь от смеха, спросила Хацкелевич.
— Про эту много не скажу: умеет пить, есть, одеваться да над мужем издеваться, и слава богу…
— Ну и Власов! Всегда что-нибудь отчебучит! — смеялись его товарищи.
13. Смекалкой страх преодолевается
В свободные часы у меня в землянке нередко собирались товарищи и вели непринужденные разговоры на самые различные темы.