— Не здесь ли, не в этой ли Ухте учитель Ленрот записывал сто лет тому назад руны Калевалы? — спросила меня Клава.
— Вот именно здесь! — вспомнил я.
А Ефимыч добавил:
— Сказывают люди, что сосна, под которой Ленрот записывал Калевалу, до сих пор где-то сохранилась на берегу озера Куйто.
— Навряд ли, — вмешался в наш разговор шофер, возившийся около машины, — я слышал, что ту сосну снарядом снесло.
— А ты уже и Калевалу успела прочитать? — спросил я Клаву.
— Как же, я люблю народное творчество, вообще люблю стихи.
И завязался у нас разговор о поэзии, о том, почему на фронте любят лирику. Мы беседовали всю дорогу.
По приезде Клава сдала в хозчасть привезенные подарки и в тот же день уехала обратно.
Где ты теперь, Клава? Что делаешь? Вспоминаешь ли Карелию, землянку на сто первом километре и бойцов, которым в тяжелую годину привезла подарки из Сибири.