— Вот, прошу любить и жаловать. По всему видать — беспризорная: смотри, Ефимыч, у нее бока-то провалились; подкорми как следует; держи на привязи, чтоб не убежала, да устрой для пса будку…
— А как мы ее назовем?
— Можно Находкой.
— Не подойдет, — возразил Ефимыч, — лучше — Найденыш — это кобель.
— Ну, тогда пусть Найденыш.
Ефимыч вывел собаку наружу и привязал к протянутому от дерева до дерева телеграфному проводу. Найденыш тоскливо и безнадежно посмотрел на Ефимыча, рванулся, но привязь выдержала, только проволока гулко прозвенела. И Найденыш смиренно сел в тень под дерево. Ефимыч вынес ему две консервных банки: одну — с вчерашними щами, другую — с остатками пшенной каши и хлеба. Найденыш покосился, но даже не понюхал и не прикоснулся к пище. На другой день Ефимыч принес собаке ворох костей. Найденыш отбежал в сторону, жадно нюхал воздух, пускал слюну, но к костям, как они ни были приманчивы — не подошел.
Ефимыч жаловался:
— Собака нам не ко двору. Может отпустить ее?..
— Нет, не надо отпускать. Сведи-ка лучше Найденыша в ветлазарет. Там есть такой ветврач второго ранга Игорь Иванович.
— Знаю, — отвечал Ефимыч.