… К весне братья Коробицыны построили избу, не совсем ещё, но жить было можно. У Александра с молодухой сын родился, Степанида Семеновна была рада внучку и поговаривала о том, как бы при её жизни ещё женить Андрюшу, а там спокойно и умирать можно.
Думала Степанида, что «суженая» у Андрюши – это Таня Малыгина. Девица бойкая на работе, речистая и собой недурна. Но случилось так, что какая-то дальняя родственница вызвала Таню в Москву. Таня уехала. После её отъезда Андрюша долго не находил себе покоя. Тосковал по ней. К Власовой Кате он привык не скоро. Но время двигалось, и дружба с Катей как будто становилась прочней.
О женитьбе в семье заговорили всерьез.
Андрюша, после больших пререканий, поддался уговорам брата и матери, неохотно согласился жениться.
Сваты не понадобились. Своим родителям Катя так и сказала:
– Если Андрюша не жених, то найдите лучше!
Наступил день Андрюше с Катей итти в Загс. Парень волновался: ведь с этого дня конец холостяцкой жизни. Жена, семья, хозяйство заслонят собою быстро прошедшую молодость.
Мать Степанида спозаранку самовар согрела и не малинового листья, а щепотку настоящего чаю заварила.
– Пей, Андрюша, день-то сегодня у тебя такой особенный. Как-никак, хоть и без попа, а жениться всё же дело, родимый, сурьёзное. Вот мы, бывало, с покойным Иваном, отцом-то твоим, свадьбу справляли небогато, а свечей одних в церкви на рубль спалили…
До чаю ли тут Андрею! Кое-как он выпил один стакан и, не вступая в разговор с домочадцами, вышел из-за стола, достал завернутый в тряпочку кусок душистого мыла, помылся из рукомойника. Волосы причесал, поглядел на себя в старенькое поцарапанное зеркало; подошел в передний угол к иконам, из лампадки масла плеснул на ладонь, смочил волосы и еще раз причесал. Стал одеваться.