А через несколько дней, оправившись от болезненных переживаний, скульптор съездил в Гатчину, где Павел проводил смотр гарнизона. Среди войск был целый полк курносых, подобранных по образу и подобию самого царя. Но острый глаз Шубина не приметил в полку двойника Павла. Лицо государя было настолько особенным, что навряд ли кто имел с ним близкое сходство. И скульптор попросил высочайшего позволения сделать с Павла зарисовку, дабы в мраморе император был как живой.
Сеанс длился не более получаса. Нарочито для этого Павел оделся в мантию и накинул на свои узкие плечи золотую царскую цепь, составленную из гербов. Выпятив тощую грудь с нагрудником и крестом Мальтийского ордена, к которому он был особенно привержен, император сидел перед Шубиным подобно истукану, не шевелясь и сдерживая дыхание…
Прошло несколько месяцев, и кусок мрамора в старом каретнике – мастерской Шубина – ожил. Из под резца скульптора вышел преотменный бюст, поразительно схожий с Павлом – короткий загнутый кверху нос на измятом лице казался вдавленным между щеками, нижняя челюсть выступала вперед, как у обезьяны, лоб был узок и покат. Никто из художников и скульпторов, входивших тогда в моду, не решился бы с такой смелостью изобразить строптивого монарха. Когда-то в юношеские годы Николя Жилле лепил бюст с Павла-наследника, но француз сфальшивил, прикрасил дурные черты в лице и осанку царственного выродка. Шубин, каким он был, таким и продолжал оставаться. Он мог стать изгнанником, пойти просить милостыню – изменить же правде было не в его силах, не в его характере.
В закрытой карете бюст увезли из мастерской во дворец напоказ Павлу.
Император молча принял бюст, осмотрел его и, сняв со своего мизинца бриллиантовый перстень, сказал, подавая слугам:
– Вот, отнесите ему… в благодарность от меня… – И, видимо, не доверяя, добавил: – Отдайте под расписку…
От драгоценного перстня положение скульптора не улучшилось.
Вскоре Павел, как и его отец, был задушен. «Высочайший» подарок Шубин не замедлил продать. Деньги были скоро прожиты. Неумолимая нужда еще крепче стеснила скульптора и его семью. Помощь от Академии оказывалась незначительная. Зрение художника, так много поработавшего на своем веку, испортилось. А шестерых детей было нужно кормить, одевать, учить. Ни один из шести не пошел по пути своего отца, ни один не захотел стать ваятелем или живописцем. И Шубин не настаивал: слишком печальной была в ту пору участь талантливых правдолюбцев-художников. В довершение к старости и безотрадной нужде во время большого пожара сгорел ветхий деревянный дом, остальной скарб и мастерская.
И снова хождения, унизительные упрашивания о помощи.
Нужда приблизила смерть.