– Браво! Сущей правде, браво!..
Вера Филипповна дернула его за рукав и выразительно посмотрела на него.
– Федот, уйдем лучше отсюда, если не умеешь себя вести, – сдержанно и строго проговорила она ему на ухо.
– Зачем!? – возразил Федот. – Приехали на бал последними, а уедем первыми? Не дело изволишь говорить, дорогая… Я еще должен Дикушина среди дворни разыскать и намерен его к себе позвать.
– Ради бога не сегодня.
– А почему же не сегодня?
На сцену вышел старческой походкой приглашенный из Москвы поэт Сумароков.
Шубин, махнув рукой, сказал:
– Вот этого я и слушать не хочу. И, умирая, не прощу я ему дерзости, высказанной им у гроба Ломоносова…
Он направился к выходу из зала, увлекая за собой Веру Филипповну.