– Да! Это не только талантливо, но и необычайно смело!.. – восхищался Шубин.
– Хорошо еще, что их сиятельства его сумасшедшим не признают, а пока за чудака-простачка принимают, – возразил Дикушин. – А то еще я слышал от добрых людей, нашелся один смышлёный человек по фамилии Торгованов, предложил он вместо моста подкоп под Неву сделать, чтобы пешим и конным передвигаться можно было. Над тем человеком посмеялись, выпроводили из верхних канцелярий и сказали: «не глупи, дуралей, а упражняйся в промыслах, состоянию твоему свойственных». Так-то, Федот Иванович!..
– Да, помех в добрых делах не мало есть. Но придет время: и мосты висячие над Невой, и ходы подземные для общего пользования – всё будет! Ведь мысль человеческая быстрей всего на свете, она, забегая вперед, угадывает заранее, что в будущем должно быть…
Дикушин и Шубин, осмотрев модель Кулибина, расстались друзьями.
Вскоре после этой встречи Дикушин вместе с другими крепостными мастерами графа Шереметева отправился из Петербурга в Москву. Там, в пригороде, он строил особняк, который известен под названием Останкинского.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Заказов Шубину на бюсты и барельефы было много. Как и прежде, заказы поступали не через Академию художеств, а исходили из «канцелярии ее величества». Каждому знатному вельможе хотелось иметь бюст или барельеф шубинской работы. За эти годы были высечены из мрамора бюсты графа Чернышева, генерал-фельдмаршала Румянцева-Задунайского, адмирала Чичагова, князя Потемкина-Таврического, полицмейстера Чулкова, представителя нарождавшегося торгово-промышленного класса Барышникова и многих других.
– Люди не кирпичи, не все одинаковы, в каждом есть что-то свое, особенное, – говорил Шубин своим помощникам. – Особенности надо уловить и в скульптуре так подметить, чтобы человек был виден в изображении и с хорошей и дурной стороны…
У Шубина так и выходило…
Старый холостяк и неутомимый ловелас Безбородко много лет исполнял обязанности личного секретаря и ближайшего советника по иностранным делам при Екатерине. Царица находила его незаменимым. Она знала, что Безбородко содержит целый гарем любовниц и подчас сурово отчитывала его за это. Но тучный Безбородко, если случалось это наедине, только отшучивался.