- Софья, - раздалось впереди.
- Богуслав, - отвечала одна из дам, - поди к нам, мы с Александриной забыли все на свете, вспоминая старое, мы ведь так давно не видались.
- Однако ж не забудь, что ты кормилица и что кормилице не должно рисковать, выходя вечером на воздух; не обижай дочери, оставляя ее надолго: тебя ищут.
- Я сегодни так счастлива, - продолжала Софья, - что забыла даже мою Анету. Сказать ли тебе еще одну радость: граф дал торжественное слово батюшке, что остается с нами навсегда, и худощавый Антип Аристархович получил уже приказание ехать в Малороссию для приведения в порядок его дел; с ним едет на время и друг наш Антон.
- Слава богу! - воскликнула Софья. - Теперь, милая Александрина, если правда, что муж твой выходит в отставку, то мне желать более нечего! Как дружно, какой семьей заживем мы! - Софья поцеловала Тоцкую, обняла мужа и побежала домой.
- Итак, вы счастливы, Богуслав, - сказала княгиня, опираясь на его руку, как я рада, что наконец своими глазами вижу вас и Софью: я не узнаю это гордое, холодное существо, которое оставила перед войной двенадцатого года.
- Ах, княгиня, какое сокровище моя Софья! - вскричал Богуслав. - Как я счастлив ею, и счастлив тем более, что наконец все друзья мои со мною. Представьте: я сегодня получил поклон из Франции, от барона Беценваля и его товарищей: они благополучно возвратились в свое отечество. Как это меня обрадовало! Они как будто воскресли в глазах моих! Тоцкий решительно утверждает, - продолжал Богуслав, - что он ныне выходит в отставку... Милая княгиня, скорей! Не расставайтесь более с нами!.. Да?.. Что же вы не скажете: понравилась ли вам дочь моей Софьи?.. Это ведь невеста сыновьям вашим!
С сими словами Богуслав отворил двери на крыльцо; ответа княгини нельзя уже было расслышать, но тотчас за ним раздались резвые металлические звуки ее веселого смеха.