- Что я узнала! - вскричала она. - Зачем давно мне этого не сказали?.. Милый ангел, простите меня... Могу ли я объясниться менее безумно?.. Богуслав убит!
Ни одной капли крови не было в лице ее... это был пришлец из гроба... но ее глаза, светлые, открытые, блистали величием сильной ее души, и тогда как земное существо казалось готовым разрушиться, оно как бы хотело возблистать еще однажды всем достоинством ангела, в него воплощенного.
- Ты говоришь такую новость, - сказала испуганная мать, - которой здесь в доме никто не знает, ни даже Антон. Воля твоя, София, этому верить мудрено.
Дочь не отвечала, она упала почти без чувств в объятия к матери, ее стесненная грудь едва переводила дыхание... она трепетала.
- Ради бога, Софья, успокойся, объясни мне: как ты узнала это?
- Друг мой, - воскликнула она, - пожалейте меня... я стыжусь сама себя... Боже мой! Я ли это!
Пламенные слезы брызнули по лицу ее; она зарыдала.
- Несчастная, ты, что ли, принесла известие о смерти Богуслава? - сказала Мирославцева Маше, стоявшей у дверей с глазами полными слез и умоляющими.
- Он жив, сударыня, - отвечала бедная горничная, - он ранен: об этом я узнала от слуги Бориса Борисовича, который видел его в Смоленске... Да и об этом я не думала говорить барышне; они, кажется, сами прочитали в глазах моих.
- Видишь ли, Софья, как твой страх неоснователен: убит или ранен - это не одно и то же.