- Что это? - спросила она.
- Позволь мне, - отвечала мать, - окончить в твоей спальне начатое письмо, которое завтра же должно отослать, а ты займи нашего друга; вспомни, что он завтра оставляет нас. - С сими словами она вышла из комнаты.
- Да, сударыня, - сказал граф, которого лицо в минуту оживилось, - завтра я надеюсь посетить ваш Семипалатский дом: не имеете ли что приказать мне.
- Я чувствую к вам такую доверенность, - отвечала Софья, заметно смешавшись, - что хотела бы многое сказать вам.
- Вы не обманетесь во мне, мой юный, прекрасный друг; поручите мне все: на вашем сердце есть многое... поручите мне все!
Софья сметалась еще более; румянец покрыл ее щеки; она хотела что-то отвечать и не находила слов.
- Позвольте же мне самому предупредить вас, - сказал Обоянский, - я сам буду отдавать себе ваши поручения.
- Говорите, - сказала Софья вполголоса, устремив глаза в землю, - я буду слушать вас.
- Человек, который жил и мыслил, - начал граф, - человек, который глазами наблюдателя глядел на жизнь, дожив до старости, разгадал уже многое. Многое представляется уже ему без оболочки: не тем, чем кажется, но чем действительно есть. После этого взгляните на седую мою голову и скажите: мог ли я не проникнуть вашего сердца?
Софья, не подымая глаз, рассеянно гладила ручку кресел, на которой лежал у ней локоть.