Но многолетнее господство большевистского режима сказывалось: нехотя, против своего желания, люди шли на фронт и умирали, боясь проявить чувство недовольства или протеста. Эта подавленность режимом и механическая привычка к повиновению, привычка вымуштрованного робота, боящегося сказать слово против своих поработителей, этот фактор был, есть и всегда будет в советской армии и это также должны иметь ввиду те, кто собирается, так или иначе иметь с ней дело.
Когда приехал представитель ленинградского военного округа, для очередного набора, я, превозмогши боль, встал в строй. Обходя наши ряды, приехавший майор заметил меня и обратившись ко мне сказал:
— Разве вы можете идти на фронт? Ведь вы больны…..
— Нет, могу, товарищ майор… Прошу меня назначить…..
— А почему вы в госпиталь не идете?…..
— Да ведь там такой же голод. Что толку то?
— Ну, все таки…..
— Прошу вас, очень, дать мне назначение…..
— Ну, хорошо, увидим….
Назначение я получил и на другой день, мы, группа офицеров, приблизительно в сто человек, двинулись пешком на формирование 182‑й стрелковой дивизии.