Когда наша дивизия входила в деревни и поселки б. Польши, то всем нам бросались в глаза, большие, породистые и сытые лошади крестьян Западной Украины. Война и немецкая оккупация не лишили их этого достояния. В начале на этих лошадей любовались и завидовали.
Но, однажды, кому то в голову пришла «остроумная» идея – обменять наших «монголок» на этих лошадей. Очевидно, эта мысль зародилась у кого то, кто имел непосредственное отношение к «монголкам» и мучился с ними. Каким-то образом, этому ловкачу, удалось, у одного из крестьян, вывести его лошадь и всучить ему в обмен «монголку». Он хвастался этим своим «достижением», гордо демонстрируя обмененную лошадь. Весть об этом дошла до какого то начальства; оно же, воспользовавшись этим случаем, решило вообще, обменять всех «монголок» на крестьянских лошадей.
Было отдано соответствующее распоряжение и «обмен» начался…
Этот «обмен» превратился в нахальный неприкрытый грабеж «освобожденного» населения. В начале крестьян уговаривали, давали какие то расписки и проч. Но видя их упорное сопротивление, стали просто входить в крестьянские дворы, выводить лошадей и оставлять своих «монголок». Плач и стон пошел по деревням…
Мужчины мрачно смотрели и, в большинстве случаев, молчали. Некоторые пытались сопротивляться, но их быстро успокаивали весьма вескими аргументами в виде оружия. Многие женщины плакали, умоляли оставить им хотя бы одну лошадь. Но у них безжалостно забирали их. Освобожденные от военной службы «монголки», понуро стояли во дворах своих новых хозяев…
Так, за счет нескольких сел и деревень, дивизия обновила свой конский состав.
Перед вечером мы остановились в большом селе. На пригорке, над рекой, высилась прекрасная пятиглавая церковь, с блестевшими на солнце золотыми крестами. Когда все разместились, я пошел посмотреть поближе, понравившийся мне храм. Церковь была закрыта; я вошел в церковную ограду, обошел вокруг церкви и остановился на краю ската, спускавшегося к реке. Вид был превосходный…
За мной раздалось негромкое покашливание. Я обернулся… У стены храма стоял пожилой священник и со смешанным чувством любопытства и страха, смотрел на меня.
– Добрый день, батюшка!
– Здравствуйте! Что, на реку любуетесь?