Ночью, когда все спали, в этих импровизированных казармах творилось что то невозможное. Сырой воздух, смешанный с испарениями тел, создавал атмосферу какой то вонючей оранжереи. Непривычный человек мог бы задохнуться.
Красноармейцы учебной части были, главным образом, призывники 1926 года рождения, т. е. мальчишки 17 лет, больше думавшие о папе и маме, чем о войне, но сталинская военная машина безжалостно перемалывала этих полудетей.
День, как и во всей красной армии, был построен так, что бы люди не имели свободного времени. В 6 часов утра подъем; в 6 1/4; – физическая зарядка; в 6 1/2 – завтрак; в 7 – утренняя беседа политруков (иронически называемая солдатами «молитвой»); в 7 1/2 – выход на занятия, проводившиеся, как правило на воздухе, за городом; в 8 – начало занятий; в 12 1/2 – обед; с 13 до 14 часов – отдых; с 13 до 18 – занятия; в 18 1/2 – ужин; с 19 до 2 1/4; – часы самоподготовки; в 22 – отбой ко сну. И так – каждый день. По воскресеньям и то умудрялись устраивать занятия до обеда. Нет нужды, что при подобной постановке дела, все эти, так называемые, «занятия» были крайне неэффективны, ибо выдержать подобный режим было невозможно. Люди вечно были усталыми и хотели спать. Но это никого не интересовало. Важно было заполнить время до отказа и заставить, именно – заставить, что то делать. Если даже малая часть проходимого останется в голове – это уже будет хорошо. И, главное, чтобы не думали, то что не полагается! Но, вот этого последнего, как раз и нельзя было добиться.
Ни один красноармеец не имел права отлучаться из части. Все были на казарменном положении. Никаких отпусков не давали и никто не мог даже подумать – выйти самостоятельно в город. Только благодаря тому, что батальоны выходили каждый день на занятия и проходили через город, или находились внутри его на учебном поле около вокзала, люди могли как то посмотреть на свет Божий и переброситься несколькими словами с населением. Если бы начальство могло, то – закрыло бы и эту отдушину. Но, по техническим причинам, оно этого сделать не могло.
Невольно вспоминается следующий случай. Обходя казармы после ухода части на занятия, я заметил, что дневальный одной из рот, по фамилии Сидорчук, сидя на подоконнике, что то запоем читает. Я подошел к нему и посмотрел. У него в руках были «Записки из Мертвого Дома» – Ф. М. Достоевского.
Сидорчук вскочил. Я знал его довольно хорошо. Это был молодой колхозник, коренной крестьянин – сибиряк, из одного колхоза, находящегося в 100 километрах от нашего города. Он, где то учился и окончил семилетнюю общеобразовательную школу.
– Ну, как, нравится вам? – задал я вопрос, показывая на книгу.
– Ах, какая книга, товарищ старший лейтенант, – как замечательно в ней все описано. Я, вот, читаю и переживаю. Но в общем им было лучше, чем нам!…
– Почему вы так думаете?…
– Они были сыты. Вы читали как в тюрьме кормили? Нам так и не снилось. А потом у них было будущее. Они кончали срок и становились свободными людьми. Они были преступниками, а мы за что сидим в этой тюрьме? А называют нас бойцами самой передовой армии в мире! А наше будущее – очевидно, смерть!