Находясь на артиллерийском пункте, я внимательно осматривал в бинокль оборону противника. Ясно был виден бруствер окопов, ходы сообщения, но ни одного признака жизни. Сопка точно вымерла. Создавалось впечатление. что немцы ночью незаметно отошли.
Наша батарея начала артиллерийскую подготовку. Снаряды точно ложились на передний край обороны противника. Сделав с десяток выстрелов. батарея прекратила стрельбу.
– В чем дело – обратился я к артиллерийскому офицеру – почему вы прекратили огонь?
– Снарядов нет! – копотко ответил он.
– То есть как нет? О чем же вы думали раньше. В самый ответственный момент вы заявляете, что не можете вести огонь!
– Да я двадцать раз в штаб полка звонил. А они мне отвечают: «не беда, пехота вывезет». Что же я могу сделать? Из ладошек стрелять, что ли? А вы вот возьмите и не «вывозите» их! Сволочи! Взял бы, да перестрелял бы всех, а в первую очередь, полкового комиссара.
И, крепко выругавшись, он помчался в штаб с требованием снарядов.
Меня вызвали к телефону. Звонил комбат.
– Слушай, что там с артиллерией? Почему прекратился огонь?
Я объяснил.