Валентина до боли в пальцах сжала кулак. Ей хотелось поколотить этого дико-упрямого Кирика.
— Я не поеду, — сказала она звенящим, ломким голосом и сделала ещё два шага к Кирику.
— Тогда подожди здесь, — решительно предложил Кирик, отступая ещё на шаг и, на всякий случай, заслоняясь выдвинутым локтем.
Валентина заметила это движение, отбросила шляпу и со слезами в голосе крикнула:
— Подождать? Ты теперь будешь гоняться за ними по всей тайге, а я буду ожидать? (Слёзы всё-таки покатились из её глаз). Как же я останусь одна? Как тебе не стыдно?
— Я же не говорю — останься, я говорю — вместе поедем, — с сожалением, но без раскаяния сказал Кирик. — Ты ведь сама говоришь: не поеду.
Он чувствовал себя правым. Валентина даже растерялась перед его непоколебимым упорством.
— Куда же они уехали? — спросила она, после тягостного молчания.
— То-то беда: никакой метки нет. Совсем даже нет, — заговорил Кирик, сразу оживлённый.
— Наверно, услышали, что ты к ним в гости собрался, вот и уехали куда глаза глядят. Метку тебе! Как же, нужен ты им! — и Валентина подумала, что охотники, наверно, испугались, услышав о прививке оспы и нарочно откочевали подальше. — Куда же теперь ехать без метки? — спросила она ещё, помолчав.