В косой сетке дождя выросла высокая стройная фигура охотника.
— Кто плывёт? — спросил он по-эвенски, сбегая вниз.
— Доктор плывёт. Чум-то есть?
— Шалаш есть. Чай есть. Мясо есть, — скоро заговорил охотник.
Он изо всей силы ухватился за брошенный ему ремень, захлестнул его за корень вывороченного дерева.
Устроенный им навес из оленьих шкур не вместил всех, и сам охотник сел под дождём, накинув на плечи и голову кожаный лоскут. В боковом свете костра лицо его с косо поставленными крыльями жёстких бровей казалось бронзовым.
— Скажи ему, чтобы он лез сюда, мы потеснимся, — сказала Валентина Кирику. — Почему он не хочет? Уважение есть? Вот глупости.
Кирик перевёл. Охотник подсел ближе, стал говорить.
От оленных всадников с Омолоя он узнал о докторе, по следам которого прошёл огромный пожар. Эвенки решили, что если доктор не погибнет в огне, то ему не миновать сплава по реке Сактылаху, и вот он охотник, ждёт здесь. У него умирает жена от какой-то болезни. Недавно родила, лежит горячая как огонь, и всё говорит, говорит непонятно и страшно.
— Далеко? — спросила Валентина.