— Угу, — произнёс Кирик, не в силах сказать другое, потому, что рот у него был забит едой.
— Далеко мы заехали! — печально удивилась Валентина.
— Ещё дальше заедем, — чуть погодя сказал Кирик, но, заметив испуг на лице Валентины, торопливо пояснил: — Речка-то вниз пойдёт. Больно круто поворачивает.
18
Лес кончился. Впереди светлела широкая порубка по косогору, уютный угол, образуемый течением реки и впадавшего в неё ручья. За неровно опиленными пнями стоял на берегу чудесный дом. Настоящий бревенчатый дом, рубленный в лапу. Из трубы медлительно, неохотно расставаясь с крышей, шёл сизый дымок. Тут же, на берегу, на устье ручья, стоял склад-амбар. Дверь амбара была широко открыта, в темноте смутно виднелись нагромождёнными до потолка ящики и мешки с мукой. Двое в брезентовых плащах хлопотали у порога, чем-то звякали, громко переговаривались. Они не сразу услышали чавкающие шаги оленей: косой дождь частил над просекой, над мокрыми крышами построек, наполняя окрестность звучным шорохом.
— База это, — сказал Кирик Валентине с таким видом, точно они на каждом шагу встречали такие вот базы.
Валентина промолчала. Вид настоящего жилья растрогал её. Ей хотелось поскорее взбежать на ступенчатое крыльцо, распахнуть деревянную на железных петлях дверь...
— Вот башмаки, так башмаки! — по-русски произнёс в амбаре мужской голос. — Под таким башмаком любой валун треснет.
Валентина всё с тем же чувством оживлённого интереса повернула голову.
— У себя в мастерской изготовили, — ответил другой негромко.