Анна достала из грудного карманчика вечное перо, открыла книжку, осторожно написала на первой страничке:
«Тысяча девятьсот тридцать восьмой год... Сегодня, двадцать восьмого августа, нам исполнилось два месяца... Мы уже предъявляем кое-какие требования. Отказываемся от мяса. Бедную маму тошнит».
Анна, задумчиво улыбаясь, перечитала написанное и написала ниже:
«Двадцать четвёртого августа закончены подготовительные работы на сто восемьдесят пятом горизонте. В ночь на двадцать пятое в камеру номер девятнадцать вышла первая смена бурильщиков».
Ветлугин зашёл очень усталый. Лицо у него было помятое.
— Закончили на электростанции монтаж третьего агрегата. При пуске произошла небольшая авария, — сообщил он Анне. — Нет, теперь уже всё в порядке.
Он сел, сдержанно зевнул и, щуря сразу заслезившиеся глаза, прислушался к музыке, приглушенно звучавшей в радиоприёмнике: передавали Римского-Корсакова.
— А что ваша Снегурочка, спит уже?
— Спит. Мы с ней подрались сегодня: зеркало она разбила и сама чуть-чуть не изуродовалась, — хмуро ответила Анна, просматривая принесенные бумаги.
— Это плохая примета — разбить зеркало, — сказал Ветлугин, привычно подумав о Валентине.