— Нет, она тебя хвалит.
— Хвалит, — Кирик помолчал, крепко сжав губы. — Я охотник, я не боится.
— Чего не боишься?
— Ничего не боишься... Попал в огонь и вышел из огонь. Я везде дорога сделаю, везде найду.
— Я знаю, — грустно сказала Анна. — Ты молодец, Кирик.
— Я молодец, Валентина знает. Она меня здорово ругал. Плакал. Я говорю: «Ты подожди, я один поеду...» — «Нет, — говорит, — вместе поедем». — Кирик помедлил, потом сказал убеждённо: — Ты, Анка, тоже молодец. Мужик твой молодец: тайга жить знает. Валентина весёлый стал, когда на база-то пришёл. «Кирик, — говорит, — не бойся, говорит». Зажигалка мне подарил, папиросница подарил. А я охотник, я не боится. — Кирик опять умолк.
Анна тоже молчала, удручённая его простодушной болтовней.
— Ты мне больно друг. Молчать не надо, я не боится. Валентина твой мужик играл маленько: спал, всё равно своя баба.
Анна вздрогнула так, что и Кирик вздрогнул, но поправил свою большую шапку и договорил как мог ласково:
— Кирик никому не говорит, не подумай. Раз плохо — молчать, однако, надо. Тебе говорю; ты друг. Мужик-то твой, беда-то твоя! Валентина — тоже друг, — и Кирик растерянно вздохнул, не находя, повидимому, большой беды в том, что случилось. — Все молодцы... всех жалко. А я ничего не боится. Друг ты есть, нельзя молчать, спаси бог.