— Там фельдсвязь пришла с Раздольного. Первое золото со старательской гидравлики. Я бы хотел посмотреть.
— Да... Конечно. Разведчику всегда интересно посмотреть... на своё золото. Пойдем, Илья.
Анна первая вошла в кассу управления. Молодцеватый фельдъегерь с особенной готовностью уступил ей дорогу, как будто он знал о её несчастье, так же молчаливо-сочувственно глянул другой, а кругленький, седой и румяный кассир даже замедлил со съёмкой пломб с привезенных кружек и тоже как-то соболезнующе посмотрел поверх очков на своего директора.
«Теперь начнёт лезть в голову всякая чертовщина, — подумала Анна с горечью. — Чепуха, они ещё ничего не знают. А если узнают, разве от этого изменится что-нибудь? Пусть узнают, пусть себе судачат, мне всё равно. Да, теперь мне всё равно! Ах, боже мой, как бы я хотела, чтобы было всё равно!»
Тяжко погромыхивая, сыпался металл на железный лист. Плоско осела плотная груда. Тускло-жёлтая крупа. Неровно округленные самородки. Золото!
— Оно кажется тёплым, — тихо сказала Анна и погладила расплющенный самородок.
Рука её задержалась на нём и сжала его нервным движением.
— Вы у нас прямо миллионерша, Анна Сергеевна, — торопливо заговорил Уваров и неловко улыбнулся: впервые за два года он обратился к ней на «вы». Он не узнавал её и опасался, как бы она не запустила сейчас в Андрея этим самородком.
* * *
— Куда это вы девались? И ты, и папа! Я всё жду, а вас нет и нет! — закричала Маринка, вбегая в столовую.