— А пёс его знает, какой он есть. Слышал я, говорят такое.
Чулков лукавил: он отлично знал, что такое апельсин, но он любил прикинуться закоренелым таёжником, а кроме того, ему хотелось развеселить Анну. Несколько оживлённая богатым открытием, она сразу стала моложе да теперь ещё и смеялась, — значит, всё было как надо: и жила, и золото, и сами они все — хорошие люди.
— Лет через десяток вырастут здесь и апельсины, а яблоки — наверняка, — полушутя сказала ему Анна, когда они вышли из канавы. — Вот взять такой распадок на южном склоне, застеклить его сверху вроде ангара...
— Дорого обойдётся, — с сочувственной улыбкой возразил Ветлугин.
— Дорого? А что нам дорого? Люди у нас есть, золото есть, отчего же садам не быть?
— При здешних снегах никакое застекление не выдержит, а без теплиц ничего не выйдет, — сказал Уваров, с сожалением глянув на суровые хребты вокруг.
Ему тоже хотелось совершить что-нибудь особенно хорошее, радостное и значительное для всех.
— А вот у меня есть один... без всякой теплицы зимой ягодками пользуется, — сказал Чулков и, свернув с дорожки, приподнял корину, упавшую с сухостойного дерева. — Вчера я ещё заприметил, как он хлопочет....
На земле лежала кучками отборная крупная брусника, отдельно — стланниковые орехи и лесные колоски.
— Бурундук? — спросила Анна.