— Снег-то какой славный...
— Славный, да не очень, — возразил Ветлугин. — Драги-то у нас теперь начнуть обмерзать.
— Да, драги... Это верно, — и Анна пристально посмотрела на него.
Он прямо-таки расцвёл за последнее время. Он знал всё об отношениях Валентины к Андрею, и это не мешало ему быть счастливым. Анна вспомнила, как он хлопотал над пуском второй драги, как однажды, усталый.. заснул у котлована на брёвнах. Он был хороший человек, и, чтобы сделать ему приятное, Анна пересилила себя, улыбнулась Валентине.
— Я рада за вас. Желаю вам всякого благополучия, — сказала она.
«В человецех мир..» — грустно, издеваясь над собой, подумала она, сходя с крылечка.
52
Она почувствовала себя старой и усталой. Снег поскрипывал под её ногами, где-то повизгивала пила, и так тоскливо было итти неизвестно куда по недавно промятой дорожке. Анна шла, склонив голову, всматривалась в следы на снегу. Не разгадать уже, не счесть, сколько ног ступало по этому снегу.
«Так вот и в жизни, — горько рассуждала про себя Анна, представляя полоску чётких птичьих следов там: на крыше. — Прошёл Андрей по моей жизни и каждый следок видать, а пройдёт другой, и пятый, и десятый, и тогда уже ничего не поймёшь. Тогда, наверно, и горя такого нет: ушёл один — другой будет, и снова весело. Вот Андрей... Изменил, а даже и скрыть не сумел. Всё-таки он хороший, Андрей. Как ему тяжело сейчас. Всё отдал той... всё разрушил для неё и остался ни с чем».
То, что Валентина так неожиданно ушла к Ветлугину, вызывало у Анны болезненное чувство, близкое к ревности за Андрея. Как можно сменять его на кого бы то ни было?! Это ещё раз оскорбляло прежнее чувство Анны: взяли у неё самое дорогое, и... затоптали. Каприз или месть — всё равно было больно, оскорбительно, тяжело.