— Сброс...
Валентина слушала и улыбалась матерински-снисходительно: как будто не всё равно, сдвинуть или сбросить.
Потом Андрей грустно произнёс:
— Попробуем заложить одну правее.
И, слышно вздохнув, Чулков повторил недовольно, но покорно:
— Заложить правее.
— Так, — прошептала Валентина. — Заложить правее. Ох, какой же ты упрямый, милый мой! — и она беззвучно засмеялась, откинув голову, почти задыхаясь от освобождённого ею и сразу заполнившего её радостного и страшного чувства.
Милый? Этот грубовато неловкий Андрей? Разве он уже не сухой эгоист? Разве он изменился со вчерашнего дня? Она не знает, и никто не знает, и никто не может помешать ей называть его так, как ей хочется.
— Милый! — наперекор всему прошептала она и вдруг притихла, заслышав его шаги.