– Да ты что, сдурел? Вижу, парень, у тебя нету дела. Чем зря сапоги бить, наколи-ка дров.
Сын только ухарски свистнул и вышел. Потом, уже с улицы, крикнул в окно:
– Приду и наколю. Пока хватит.
Квартиру Ефимушки, приятеля деда, Тошка знал хорошо. Когда он подошел к однооконному, вросшему в землю домику и побарабанил в стекло, за ворота высунулась баба.
– Ефимушку? – спросила она, щурясь на солнце. – Дедушки нету. А тебе на что?
– Да так, нужен. А где он?
– Дедушка-то? – баба засмеялась. – Да ты чей будешь?
– Хорьков.
– Неужели Анатолий? Как же я тебя не признала? Да где же узнать! Вон какой вымахал... Ин, тебе скажу... Дедушка в скиты к старцам ушел. Еще на святой... Где скит?.. Этого, милый, никто не знает... Старцы хоронятся. Кто же языком трепать будет! Как можно!..
Не добившись толку от стойкой кержацкой[5] бабы, Тошка вернулся огорченный.