– А далеко?
– Верст за двести, а то и триста отсюда, к северу. Теперь, конечно, зимой нельзя. А весной, если доживет, то как бог даст. Дорогу он помнит и теперь уже ввек не пройдет мимо Чистого покоса. И сколько ни случалось ему раньше «мест» находить – такого богатого золотом не бывало.
Глаза старика горели жадным огоньком, руки дрожали. Он забыл даже, что не может много ходить.
А Ефимушку они зря искали. Зряшный человек, все равно бы напутал.
– Я так и знал, что он подлец, – вставил Федька по адресу неповинного Ефимушки. – Я вам говорил.
Разговор о Пяти ручьях и Вогульских пещерах необыкновенно воодушевил старика. Обросший волосами, полуголый, в звериных шкурах, дед сидел у огня среди дыма, как древний, доисторический человек.
Наконец, он умолк, глаза его потухли. Он лег на шкуры.
– Все же, ребята, мы недаром сходили, – сказал Гришук. – Все-таки спасли деда! Приобрели опыт, да еще какой! Познакомились с Уралом поближе. Нас он не особенно баловал. Но и мы не поддались.
– А теперь – домой! – крикнул Федька.
– А дед?