Дорожка поднималась вверх почти отвесно, лепясь сбоку выступа, как карниз, прямо над бездной.
– Скорее, скорее! – кричал бурят сверху. – Моя лошадь не останавливается. Она будет тянуться за травой, пока я не доведу ее до места. Остальные кони пойдут за ней, только не надо давать им останавливаться и раздумывать.
Действительно, лошади следовали за передней. За каждым конем, держась за него, шел спешившийся всадник.
Передняя двигалась, боком прижимаясь к утесу, и все-таки не отставала от своего хозяина, почти бежавшего впереди с пучком травы. Профессор был несказанно удивлен той осторожностью, с которой ступали лошади.
Через несколько минут бурят, взглянув вниз, передал приказание, чтобы те, кто боится головокружения, не смотрели вниз, а самое лучшее – завязали бы себе глаза и крепко держались за лошадь.
Федька на ходу завязал себе глаза. Профессор осмотрелся, и невольный приступ страха охватил его. Может быть, лучше было медленней двигаться отряду, чем подвергаться такому риску.
Они находились на карнизе, шириной местами не более полуметра. Вверх он не мог посмотреть, так как стена спускалась отвесно. Внизу... Внизу... Он взглянул. Закрыл глаза и постарался влипнуть в гранитную стену позади себя.
Внизу... Прямо отвесно, метрах в четырехстах под ними, с глухим воем неслась горная река. Один неосторожный шаг, малейшее неловкое движение – и все кончено.
– Не задерживайтесь! – кричал то и дело впереди проводник. – Иначе остановятся лошади, и тогда беда!
Карниз, опоясывавший скалы, все время шел вверх. Отряд поднимался точно по винтовой лестнице. Перед собой профессор видел копыта своей лошади, сапоги шедшего впереди Тошки и дальше огромный бескрайний простор голубого неба. И в этот простор, прямо вверх, они поднимались.