Воспользуемся временной бездеятельностью оставшихся на полуострове, чтобы познакомить с ними читателя. Биографии их такого рода, что или надо рассказывать подробно, или ограничиться двумя словами. Мы предпочтем последнее.
Профессор Булыгин, командированный на Байкал, был известный исследователь глубоководной фауны, тип тех ученых, без романтической отваги которых человечество никогда не покорило бы земли и воздуха. Это они спускаются в вулканы, пробуют летать на вновь изобретенных аппаратах, производят опыты длительного голодания, испытывают на себе всякие новые составы изучают чуму в степях. Краеведческие наклонности молодого профессора на этот раз привели его в самое малонаселенное и одно из интереснейших для путешественника мест в СССР – на Байкал.
Смелая научная мысль, блестящее изложение своею предмета, мягкий, открытый характер делали Булыгина в вузе общим любимцем.
Наружность его была типична для такой натуры. Высокий, худой, с таким лицом, что на нем почти не были заметны ни русский нос, ни губы, ни вьющиеся светлые волосы, ни бородка клинышком, а только блестящие задумчивые глаза. От него оставалось впечатление яркой, большой мысли, с напряженным горением, с пламенными взлетами. Единственной привязанностью Булыгина, кроме науки, были цветы. Его комната в институте походила скорее на оранжерею. Молодежь любит таких людей. Федька и Тошка дружески привязались к нему и стали постоянными спутниками его скитаний.
Оба вузовца не первый раз совершали краеведческое путешествие. Ребята были закаленные. Медик Федька – толстый парень, немного с ленцой и хитрецой – отличался больше благоразумием, чем храбростью. Тошка – зоолог, коренастый, со смелым взглядом серых глаз – был не столько охотник, сколько исследователь, давно мечтавший о таинственном Байкале.
Что касается старика с длинными усами, то, как видно, он – бывалый сибирский житель. Степан Антипыч Попрядухин жил обычно в Баргузине, в своем маленьком домике, промышляя охотой за белками и мечтая завести питомник пушных зверей, чего за отсутствием средств все никак не мог осуществить. Это был человек маленького роста с железными мускулами и с привычкой в минуты волнения закладывать усы за уши и приводить к месту и не к месту изречения охотского исправника.
Мальчик Аполлошка Лушников принадлежал к тем людям, которые не ищут приключений, но приключения сами гонятся за ними. Нарочно не выдумать того пути, который привел его на Байкал. В двенадцать лет он кругломорд, веснушчат, как пестрое яйцо лесной птицы, нос луковкой, из-за широких скул чуть видны щелки веселых голубых глазок. От греческого бога красоты и солнца, имя которого он носил, ему досталась только шапка золотых кудрей. Он нескладен, но коренаст и, при короткой шее, плечист. Налиток, что называется – «о камень бей, не расшибешь». Из тех, про которых говорят, что «от них мороз отскакивает».
Родом он уралец. В крепостное время начальство на Урале трепетало перед разбойником Варфоломеем Лушниковым. Сын его Феофилакт – богатырь, среди прочих заводских возвышавшийся, как сенбернар среди дворняжек, – был нрава тихого и лучший сапожник в округе. Таким же богатырем рос и его мальчишка Аполлошка Не боек, не задорен, но горяч и тяжел на руку. Соседние ребята ходили все точно меченые: у кого синячище такой, что глядеть страшно, у кого нос на боку, трех зубов нет, у кого рука на перевязи. «Да чо же эко-то! – охали старухи. – Видать, от худова корню! Чисто Варфоломей-разбойник! Счувай ты его, прокляненного!
Напринимаешься ты горя с этим парнем!» – предсказывали они отцу.
Надоели сапожнику жалобы. Сшил он парню выростковые сапоги, семимильные, с ремешками, завязывавшимися чуть не около Аполлошкиных ушей, и отвел в заводскую контору.