Итак, оставалось ждать.
Алла отыскала могилу матери, Шарлотты Краузе, и так расстроилась, что снова заболела.
Врач сказал, что нельзя допускать ни малейшего беспокойства или волнения. Запретил даже читать.
Попрядухин не давал ей газет, отобрал у нее все книги, возложив на нее исключительно хозяйство.
Алла благоразумно подчинилась.
Однажды – было это в ноябре – старик, вернувшись из города, показался Аполлошке странным. Что он был чем-то сильно взволнован, это было несомненно. Он то и дело закладывал усы за уши. На Аполлошку смотрел как-то загадочно.
– Отстань, клещ! – сердито цыкнул он, когда тот попробовал спросить его.
Попрядухин, видимо, был сам не свой. Аполлошка терялся в догадках.
Только когда ушла Алла, старик подозвал его. Вытянул из кармана спрятанную газету и подал мальчику. Слезы выступили на его глазах.
В газете было следующее сообщение.