– А седни беспременно лед разобьет, – добавил он помолчав. – Вишь, мгла какая! Завсе так.
...Как и всегда, утром Попрядухин прежде всего глянул на хребты... И холодок пробежал по телу.
Вершины гор «закиселило» – утонули в густом тумане.
Он ничего не сказал Алле. Не хватило духу.
Скоро все кругом затянуло мглой. Красный шар солнца светил сквозь нее жутко и зловеще. Скоро падет ветер с гор, и тогда – конец.
«Ехать, ехать! Вот тебе и ехать!» – подумал он. Это был единственный упрек, который он позволил себе.
– Отгуляли, видно! – прохрипел он.
Но Алла не отозвалась. От истощения, отчаяния, полузамерзшая, она едва ли что понимала.
...Сколько они пролежали так, он не мог бы сказать. Во мгле нельзя было определить.
Крепкий запах лошадиного пота вернул его к жизни. Он открыл глаза. Из зловещей мглы высунулась морда Сивки. В порыве чувств он похлопал ее, и Сивка ответила ласковым ржанием. А, и Жучок здесь! Все не одному помирать.