– Он, кажется, очень велик, – согласился англичанин и заглянул в свой справочник.
– Длина около семисот километров и ширина от двадцати девяти до семидесяти, – ответил профессор. – Это глубочайший в мире пресноводный бассейн с общей поверхностью 34 000 квадратных километров, то есть более всей Московской губернии[1]. Лежит он среди горных хребтов, на высоте приблизительно пятисот метров над уровнем моря. В него падают с гор со страшной быстротой больше трехсот рек и ручьев, вытекает только одна река Ангара, русло которой ниже уровня Байкала. На все шестьдесят пять километров расстояния от истока до Иркутска русло ее все понижается, в общем, на сто тридцать метров, и по этому уклону река летит с бешеной быстротой, местами до пятнадцати километров в час. При таком течении даже сорокаградусные иркутские морозы не могут ее сковать, – она замерзает только в январе.
Происхождение Байкала тоже не может считаться точно выясненным. Чтобы хорошенько изучить совершающиеся на нем многие странные и загадочные явления, чтобы изучить его замечательную фауну, нужны труды целых поколений. Он пока мало исследован. Его дикие пустынные берега, в особенности северные, до сих пор почти необитаемы. Издавна там бродили одни только медведи, волки да беглые нерчинские каторжники. В самом выходе Ангары из Байкала стоит знаменитый Шаман-Камень[2], священнейшее место у бурят, где, по их верованиям, живет какой-то непобедимый белый бог. Камень сдерживает напор байкальской воды. Если бы от какой-нибудь причины, например землетрясения, он рухнул, вода хлынет огромным потоком в Ангару, и день падения Шаман-Камня, по мнению многих, будет последним днем Иркутска.
Англичанин сделался задумчивым.
– Но у Иркутска есть более опасное соседство, – помолчав, сказал профессор. – Глубоко в земле, под Иркутском и Байкалом, по-видимому, находится лаборатория, где древние огни до сих пор не погашены. Горючих материалов, кажется, там достаточно.
– Вы думаете?
– Да. Кругом землетрясения бывают почти ежегодно. И, кроме того, около Байкала почва часто в одних местах опускается, в других поднимается.
– А если Байкал прорвется в эту подземную топку? – спросил молчавший до сих пор молодой бурят.
– Это будет уж из Жюль Верна, – рассмеялся профессор. – Во всяком случае известное основание для тревоги, как видите, имеется, а почва для суеверных страхов невежественного населения – тем более. Еще в XVIII веке в Иркутске не раз падали кресты с городских церквей, сами собой вдруг начинали звонить колокола. В 1861 году они вдруг зазвонили, и в это время местность около Байкала, в тридцать километров длиной и несколько километров шириной, провалилась со всеми деревнями и жителями. В место провала хлынули байкальские волны[3].
Эти загадочные явления вселили в сердца жителей суеверный ужас. Много легенд и так называемых «предсказаний шаманов» передается здесь из поколения в поколение. И достаточно случиться какому-нибудь сравнительно редкому явлению в природе, как все эти предания оживают. А так как на Байкале все время происходят питающие фантазию, необъяснимые для невежественного человека явления, то все ожидания и тревоги связаны с Байкалом. К нему чувствуют какой-то почти суеверный, необъяснимый страх.