– Собственно, я ищу только внучку, так как дочь его умерла в Иркутске, в городской больнице. Девочку взяла к себе на воспитание сиделка, но в годы разрухи она уехала в деревню, куда-то в Прибайкалье или Забайкалье, к себе на родину, – установить точно деревню я не мог. Я делал публикацию в газетах, но безуспешно. За это время через Восточную Сибирь перевалило столько народу, прошла гражданская война, сыпной тиф, столько деревень пожжено и народу побито, что я почти не верю в успех поисков. Тем не менее я решил, где ни буду проходить по деревням, по всему Байкалу производить поиски и расспросы. Иногда случайно можно наткнуться.
– Единственно, что осталось. А отец девочки жив?
– Он погиб во время бегства из лагеря военнопленных[12]. Он был немец. Лейтенант Артур Краузе.
– Значит, вы единственный, кто знает о существовании ребенка?
– Да. Это налагает на меня большую ответственность за ее судьбу. Тем более, что старику я обязан был всем. Он был для меня отцом. Дочери я не знал, но по рассказам отца, это было в высшей степени симпатичное существо. Меня все время угнетает мысль, что девочка попадет в беспризорные.
– Пошарим по деревням. Может статься, что и найдем!
– Значит, вы согласны? – спросил обрадованно профессор.
– Двадцать восемь лет здесь болтаюсь. Все знакомо, конечно, – ответил Попрядухин. – Но...
– Но? – повторил профессор.
– Но есть запятая. – Старик почесал в затылке. – Куды его денешь? – кивнул на вертевшегося поблизости Аполлошку. – Да-а, запятая маленькая, а к сурьезным вещам прикосновение имеет. Его не бросишь.