Однажды я увидел в большом углублении, наполненном водой, плавающих, как в естественном аквариуме, каракатиц. Безобразные моллюски поразили меня своими чудовищными размерами. Никогда я не мог поверить, что они могут быть так велики. Меня как молнией осенила мысль о другом гиганте-моллюске.
Я не стану рассказывать, какого труда стоило мне уломать старика-дядю выписать водолазный костюм и прибор. В конце концов, он уступил, но поставил непременным условием, чтобы мой спуск производился под руководством его старого приятеля-моряка. Я имел благоразумие согласиться, и это впоследствии спасло мне жизнь.
Через несколько дней старый капитан приехал и привел с собой баркас с необходимыми приборами и костюмами.
Кто видал человека в скафандре, тот знает, что он похож на какое-то фантастическое чудовище. Непропорционально большая голова в медном шлеме со стеклами особенно жутка. Как раз под стать диковинным жителям океана! Я привык к нему, так как не раз бродил по дну океана. Я никому не уступил право первому спуститься для осмотра подводной части берега.
Баркас поставили около утеса, недалеко от места гибели мальчика.
Капитан дал мне совет при первых признаках появления у берегов спрута, немедленно давать сигнал поднимать наверх. Я согласился. Привинтили шлем к нагруднику, осмотрели костюм до водолазных калош со свинцовыми подошвами. Все оказалось в исправности. Прощальные дружеские улыбки – и с ножом в руке я начал спуск в океан.
Светло-зеленая стена сомкнулась вокруг над головой. Знакомое ощущение охватило меня, я был один в безграничной водной пустыне. Дно оказалось на глубине сорока метров. Оно представляло как бы пологий спуск. Вершина упиралась в утес, а нижний конец уходил куда-то во тьму.
Я знал, что неподалеку отсюда океан достигает громадной глубины. Кругом стояли, точно завороженные, немые леса водорослей. Дно поросло мхами. На камнях сидели гигантские губки.
Перебравшись через гряду скользких камней, я направился к утесу. Время от времени я требовал сигналами, чтобы мне давали веревку дальше. Подойдя ближе, я так и замер...
Созерцатель скал остановился. Слушатели сидели, точно охваченные оцепенением, впившись взглядами в моряка.