– Это был гигантский спрут. Четыре щупальца уже держали меня за руку. Четыре других ремня, достигавших полутора метров, прикрепились к притолоке. Огромные выкатившиеся глаза смотрели на меня. Студенистое, сморщенное, зеленоватое тело, от которого тянулись эти восемь безобразных рук, слегка дрожало. Теперь я понят, что чудовище сидело именно в темном чуланчике и подкралось сзади.
Я не робкого десятка, но при виде этого чудовища, державшего меня в руках, золя моя растаяла. Спрут стал багроветь, тело покрылось бородавками, мантия начала бурно вздыматься. Студенистый мешок выделил невообразимо уродливую голову с разинутым клювом. Она двинулась к моей груди. Я потерял сознание...
Долго взволнованное молчание стояло в пещере.
– Как же вы спаслись? – не выдержала Алла.
– Я очнулся на руках доктора, – ответил Созерцатель скал. – А как это вышло, мне рассказал потом старый капитан.
Глубоко вздохнув, моряк продолжал рассказ.
– Не получая долго снизу сигналов от меня, он предположил, что произошло несчастье. В это время от меня, после большого перерыва, получился сигнал, неуверенный, чуть слышный. Облепленный моллюском, я действовал, очевидно, бессознательно.
Люди на баркасе настаивали на необходимости подождать более определенного знака, но капитан, знавший, что такое спрут, сам взялся за подъемник. Аппарат работал с предельной быстротой. Все столпились, с интересом ожидая моего появления, но слова застыли на устах... Громадная зеленовато-серая студенистая масса показалась из моря. Капитан не растерялся, и глыба была выброшена на баркас. Вдруг она задвигалась, из нее показались ноги. Это был водолаз, схваченный спрутом. Бородавчатые ремни поползли по палубе.
Единственный способ убить спрута – отрезать ему голову. Капитан бросился вперед и со страшной силой вонзил лезвие моллюску около глаз. Гигант-слизняк осел. Ремни зашлепали, заворошились на одном месте, освобождая меня. Чудовищный аппарат был испорчен.
Несколько минут стояло напряженное молчание... Созерцатель скал глубоко вздохнул.