Напиток оказал ужасающее действие. Видимо, ему чудились невероятные, кошмарные картины, ужасы, исторгавшие из его груди крики. И он вертелся все быстрее, пока не упал.
Его закрыли оленьей шкурой. Время от времени из-под шкуры еще доносилось несвязное бормотанье. Потом он уснул.
– Он предсказывает небывалое наводнение в Прибайкалье, – сказал Попрядухин. – Наверное, так оно и будет!
Ребята рассмеялись.
– Климат Даурии отличается чрезвычайным бездождием, – возразили они. – Количество атмосферных осадков ничтожное. Снегу бывает очень мало. Смешно говорить о наводнении.
– Вероятно, он заметил какие-нибудь признаки необыкновенно дождливого времени и выдает это за откровение духов, – сказал профессор. – Правда, что во всей Забайкальской области осадков падает мало. В Чите часто всю зиму ездят на колесах. Но наводнения здесь бывают. И повторяются периодически, лет через тридцать-тридцать пять. Вы не помните, – спросил он Попрядухина, – когда было последнее?
– Да еще до моего приезда. При мне не было.
– Ну вот, может быть, лет сорок не было. Как раз срок выходит. Но если это и случится, все же, я думаю, нерпы плавать по улицам Иркутска не будут и водоросли расти на площадях тоже. Шаманский камень в Ангаре – слабое место всех шаманов. Непременно их соблазняет затопить Иркутск. Тысяча первый раз предсказывают.
– Хлопуша! Чего там говорить! – пренебрежительно сказал Федька.
– Погодите, погодите! – ворчал Попрядухин.