Закрыв себя берестяными масками, взяв в руки: платки, они начали вокруг шкуры медведя медвежью пляску.
Схватив затем палку, изображавшую, очевидно, ружье, они повели между собой оживленный разговор. В нем передавались подробности охоты. Говорили они какими-то странными пискливыми голосами. При этом, наглядно изображалось, как они идут по лесу... Наткнулись на медведя... Испугались, спрятались...
Каждая сцена начиналась и кончалась тем, что все вставали перед медведем и кланялись.
...На другой день искали пищу... Ели... Пошли его разыскивать... Нашли и убили...
Этот мимический рассказ то и дело прерывался пляской и сопровождался музыкой.
– Вогульская опера, – сказал Ян.
Все это было ново и интересно, и ребята не заметили, как пролетели второй и третий дни праздника.
Празднество закончилось на рассвете. В поле вынесли шкуру, голову, лапу и сердце. Череп медведя повесили на дерево. Шкуру потом принесли обратно в юрту, завернули в самые дорогие материи, где она будет храниться, по словам деда, до приезда торговцев.
До этого праздника вогул ни за что не продаст медвежьей шкуры. Продав мех, вогулы при отъезде торговца кидают ему вслед снег.
Во время этого праздника ребята видели еще очень торжественную церемонию вогульской присяги – самую страшную из всех существующих у них клятв – клятву на носу медведя.