При отъезде с места последней стоянки караван увеличился четырьмя оленями и лайкой проводника, которая быстро примирилась с Краком и Мишкой, хотя сам лосенок относился к ней все еще недружелюбно.
С оленями караван двигался гораздо скорее.
– Если так будем идти, то недели через две будем в Страшном логе, – обещал Иван.
Осень на северных горах вступала, между тем, в свои права. Вершины далеких камней часто становились белыми от выпавшего снега. Днем заметно похолодало. Лиственные деревья расцветились чудесными яркими красками.
Березовые рощи стояли сплошь золотые. Краснели гроздья рябины, кое-где изуродованной медведем. «Хозяин», как его звал вогул, боявшийся произнести слово «медведь», как у нас в деревнях старики боятся слова «черт», еще не залег в берлогу. У корней деревьев расстилались целые ковры спелой брусники, необыкновенно крупной и сочной. Много росло черники. Местами целые поляны желтели морошкой. Ребята никогда не видали такого изобилия ягод и кедровых шишек. Однажды путешественники не утерпели и вместе с Яном забрались на кедр лакомиться.
Но светлые осенние дни скоро сменились холодными дождями, ветрами и туманами. Такая погода мало доставляла удовольствия при путешествии по диким горам и в глухом лесу.
Ночи стали холодными. Ребята мерзли даже в палатке. Плохо согревал и костер, в особенности при холодном ветре: один бок нагревался, другой мерз.
Однажды ночью пошел снег.
Это было первое предупреждение о скором наступлении зимы.
Дед сразу пал духом.