Лайка так к нему привыкла за время болезни Ивана, что ходила за Андреем, как за хозяином. В лесу она оказывалась, действительно, незаменимым помощником. Андрей научился, как вогул, узнавать по ее лаю, с кем она имеет дело: с оленем ли или с сохатым, медведем, белкой, рябчиком, куницей, соболем. Наиболее желанной добычей были дикие олени. Более чем десятипудовая туша давала надолго запас провианта.
Но добыть их представлялось делом чрезвычайно трудным, в особенности для того, кто, как Андрей, охотился за ними впервые. Впрочем, первая встреча с дикими оленями, давшая сразу двух быков, явилась скорее не охотой, а счастливой случайностью. Дело произошло при чрезвычайно интересных обстоятельствах во время перелома с осени на зиму.
Дни стояли ясные и не очень морозные.
От холодов олень уходит в густой ельник. Там же прячется он зимой от ненастных дней. Чуя дурную погоду, он забирается в ельник еще дня за три. Опытные охотники, не найдя возле обычного места «жировки» свежих следов, уже знают, что нужно ожидать скверную погоду.
В этот же густой ельник олень прячется и весной, во время «наста», когда ему трудно бегать по намерзшей на снегу тонкой ледяной корке, которая его не выдерживает, проваливается и режет ноги.
Из всех способов добывания оленя – стрельбы с лабаза, гонки «по насту», представляющей собственно не охоту, а бойню загнанных измученных оленей, ловли капканом – Андрей предпочитал один, самый трудный: охоту скрадом, когда охотник должен подкрасться на расстояние выстрела к чрезвычайно чуткому, быстроногому зверю, и вдобавок зверю необыкновенно «полохливому», то есть пугливому. Но в тот ясный октябрьский день, в который произошла встреча, олени не прятались в ельнике. И Андрей после долгой ходьбы по лесу заметил, наконец, в бинокль небольшое стадо на соседней горе.
Стадо животных, голов в пятнадцать, только что перебралось через соседнее болото и отдыхало на пригорке.
Андрей любовался в бинокль, как олени легко перепрыгивали через валежник, кокоры и вывороты. Для них нет, как и для лося, непроходимой чащи и болота.
Они бродили по редкому лесу, свесив ветвистые рога вниз, жадно ели мох, которым обросли ветви елей и пихт, и лишаи, покрывавшие камни. Некоторые легли в снег около кокор, и трудно было отличить глазом животное от дерева. Скоро легло почти все стадо. Остался стоять один. Очередной сторож время от времени всматривался кругом, нюхая воздух. Зрение у оленей сравнительно слабое, но чутье великолепное, и о приближающейся опасности они больше узнают чутьем.
Успокоенный наблюдением, он опускал голову и снова принимался за «поедь».