Наступил и май. Река вздулась и тронулась. Разлилась лесная речушка необыкновенно широко. Половодье получилось хоть куда. Дед приходил в отчаяние. Когда же просохнут дороги после такой воды?
– Эх, время-то, время-то теперь!.. Шурфы бить – самая пора, – вздыхал он.
Он считал дни и часы, когда они смогут тронуться в путь после зимнего сидения.
Наконец, начали одеваться листвой деревья.
Однажды Пимка, бродя по лесу с Иваном, встретил на мягкой земле около ручья человеческие следы. Кто-то прошел здесь голой ногой, ясно обозначились даже пальцы.
– Нет это не человек, – сказал пугливо вогул, глядя в темную чащу. – Это он прошел.
– Кто?
– Он, старик.
– Какой старик? – недоумевал Пимка.
– Да «хозяин». Значит из берлоги вылез. Пойдем отсюда. Он голодный теперь. Не ровен час бросится.