– Нет, поселок приисковый на пути из Лены. Что здесь каждую осень в те поры творилось, – ох, хлебна муха, глаза бы не видели, уши не слышали! Сам я не пил, не до того было, я Кузьму искал. И пофартило мне, услыхал. Даже в Витиме прогремел он, змей. Пошел я с товарищем в кабак. Поглядели... И точно. Он самый, змей подколодный, Не-найти-концов! Ох, и разгорелось сердце! Рассказали мы в кабаке все, как было, какое золото он пропивает. Он бежать было... Куда тебе! Схватили! Озверел народ. Так его били, не знаю, как жив остался. Нос ему, видно, тогда сломали и левую руку порвали... Словом, изуродовали. С тех пор Кульпой и прозвали. А как узнал я, что живучий змей цел, я и Сибирь бросил. Знаю, что вовек он мне не забудет. Сроду никого не боялся, медведя не боюсь. А Кульпы боюсь... Глаза больно страшучие...
Часть вторая
I. Лесные ребята
Уже два месяца экспедиция находилась в пути. Лосенок за это время привык к ребятам, как собака. Легко и грациозно ступая высокими тонкими ножками, он шел с караваном без всякой усталости. Кормиться из людских рук он научился без труда. Но воду пил сначала только с руки. Потом начал пить из чашки, причем становился всегда на колени и во время питья толкал мордой край чашки.
– Зачем это он делает? – спросил Пимка.
– Привык к матери. Видал, как телята, когда сосут, толкают вымя? – ответил дед. – Чтобы молоко больше шло.
Сначала лосенка держали на привязи, но он так быстро привык к людям, что его стали оставлять на свободе. Он все время держался около людей. Ласкался к ребятам, заигрывал. Без ребят он скучал. Если не видал их часа два-три, то делался грустным, ложился и издавал своеобразный крик. Это было не мычание, а тихий, жалобный крик, который трудно передать нашей речью. Особенно он привязался к Пимке, который его кормил.
Лосенка назвали Мишкой, в честь какого-то Пимкиного приятеля. Чаще всего во время пути он и бежал около Пимки. Расшалившись, уносился вперед, легко перепрыгивая кусты аршина в два вышиной. Это было одно из любимых его развлечений. Отстав от каравана, он в несколько мгновений снова догонял его. Бегал он то галопом, то рысью, но необыкновенно быстро. Никакая чаща и заросли не могли его остановить.
Питание его было довольно невзыскательно, и недостатка в корме не встречалось. Листья осины, тальника и других деревьев всегда были налицо. Травы, хлеба он не ел.
С Краком они подружились очень скоро.