II. Охота с лабаза
Дремучий лес. Лохматые вековые ели, кедры в несколько обхватов толщиной. Безмолвие, тяжело нависший свод деревьев.
Отчаянные крики Крака из чащи возвестили, что он нашел там что-то необычайное. Осмотрев ружья, ребята торопливо двинулись в направлении этих криков. Скоро они увидели поляну, и стала ясна разыгравшаяся здесь лесная драма, встревожившая Крака.
Поляна была изрыта, кустарники поломаны, трава залита кровью. На самой середине лежал труп светло-серой лошади, весь загривок которой представлял одну сплошную кровавую рану. Сверху лошадь была забросана хворостом и травой.
Крак сидел на падали и торжествующе кричал.
– Медведь напакостил, подлец! – уныло сказал дед, осмотрев поляну. – Доброго конягу зарезал.
– Чья же это могла быть лошадь в такой глуши?
– Вероятно, отбилась у кого от дому. Сейчас узнаем. Кажется, к нам кто-то идет.
Действительно, в лесу слышался треск сучьев, и скоро на поляну выбежала заплаканная старуха. Увидав лошадь, она всплеснула руками, дико взвыла, кинулась на труп.
– Серушка ты мой, голубчик! Ненаглядный, не уберегла я тебя, глупая! Не устерегла, скудоумная! Ахти, горе мое! Поилец ты мой, кормилец!