– Конечно, хватило бы, – ответил Тошка. – Видел, что едят наши Спирька с Лаврушкой? Кроме того, он ловит молодых козлят, птиц, ночующих на земле, стряхивает с дерева намокших от дождя молодых рябчиков, ловит мышей. Но теперь дело к осени. Этого корму не хватает. Да и перед тем, как ложиться в берлогу, он старается отъесться. Здесь, на Северном Урале, медведь рано ложится в берлогу. Верно, Андрюха?
– К половине сентября он уже приготовит берлогу, – ответил Андрей.
– Вот видишь. Поэтому зверь и нападает на скот. Случается даже, и на человека.
Ребятам всем хотелось пойти ночью на лабаз. Чтобы не вышло споров, кинули жребий. Он достался Яну. Ребята ему и Андрею страшно завидовали. Прав Андрея, зная его охотничью страсть, никто не оспаривал. Дед, узнав, что с Андреем идет Ян, тоже успокоился. Опасаясь свирепости зверя, он побоялся бы отпустить одних ребят.
...Ночь была тихая, темная, какие бывают в августе. Прижавшись к стволу ели, охотники замерли.
На лабазе ни разговаривать, ни шевелиться нельзя, иначе зверь учует и не придет.
Понемногу начала оживать лесная тишь. Вот заревел, точно ухнул в пустую бочку, лесной козел... Раздался треск. Охотники насторожили уши. С шумом пролетело несколько птиц. И опять молчание. Так прошло с полчаса.
У охотников затекли ноги от усталости. Вдруг где-то поблизости снова стал слышаться легкий треск. Андрей тихонько толкнул Яна, тот кивнул головой. Зверь ходил, очевидно, кругом.
Эти томительные минуты тянулись бесконечно долго. Прошло, вероятно, более часа. Потом все стихло. Зверь учуял что-то подозрительное и ушел.
Охотники вернулись утром ни с чем.