Но Крак питал к очкам непобедимую ненависть и, увидав их, если только представлялась возможность, похищал и спускал в печную трубу. Ян лишился уже благодаря ему пары своих лучших очков. Впрочем, при желании, этот сорвиголова умел не только рассмешить, но и вывести кого угодно из терпения. Привлеченный запахом жарившихся мясных пирожков, он забирался, например, к Хорьковым на кухню и моментально стаскивал с плиты, прямо со сковородки горячий пирожок (он очень любил сырое тесто!), затем, как сумасшедший, метался с ним по избе, пока не отворяли окно.
День этого авантюриста обычно проходил в драках и веселых приключениях.
Ежедневно с восходом солнца он начинал скандалить в соседних дворах с собаками. Дрался с ними из-за костей, крал припрятанные куски, больно дергал их и кошек за хвосты, когда они мирно дремали, щипал нежившихся в грязи свиней.
Сидя у себя на лиственнице, он от нечего делать иногда целыми днями терпеливо упражнялся в подражании различным звукам. И достигал изумительного совершенства. Однажды мать Тошки, услышав громкое непрекращающееся кудахтанье, выскочила на крыльцо. Она обегала весь двор, заглянула в стайку, под крылечко, выбилась из сил.
Кур нигде не было, а клохтанье, к ее удивлению, слышалось где-то неподалеку.
– Кудах-тах-тах! Кудах-тах-тах! – надрывалась вблизи невидимая курица.
– Где же это она, угодники? Ума не приложу, – прошептала мать Тошки, даже испугавшись.
В это время взгляд ее случайно упал на ворота. Она так и обомлела.
Вон какая курица.
Крак, сидя на воротах, надрывался кудахтал.