Прошла томительная минута. Андрей ждал.
Как досадная помеха, донесся до него едва слышный дробный стук по соседству. Это у Федьки колотились зубы.
Медведь осторожно приблизился к падали. Минуты томительного ожидания... Послышалось хрустенье и чавканье. На белеющем фоне туши коня ясно очертилась огромная морда.
Пора! Андрей нацелился и нажал спуск. В одно страшное, незабываемое мгновение слились гром выстрела, блеснувшая полоса огня, страшный рев зверя и внезапное сотрясение под ногами, точно обрушился лабаз. Андрей скорей инстинктом почувствовал, чем увидел: Федьки с ним нет! Все это случилось в одно мгновение. Когда зверь бешено кинулся по направлению к охотникам, Федька в диком испуге упал с лабаза.
«Растерзает!» – пронеслось в сознании Андрея.
Не думая больше ни о чем, он скатился вниз по стволу.
И от того, что увидел, он онемел.
Федька, видимо, ничего не сознавал от испуга и падения, сидел под деревом, даже не стараясь отодвинуться от находившегося рядом и царапавшего страшными когтями землю косматого лесного чудовища. Пуля попала, очевидно, зверюге в голову, и только это спасло Федьку. Зверь издыхал и скоро перестал скрести землю.
Когда прошел первый испуг, Федька очувствовался. Он был цел и невредим, только отшиб мягкие части. По его словам, он упал потому, что под ним развалился лабаз. Андрюха не стал оспаривать, очень довольный тем, что «аптекарь» жив и не сломал себе шеи. Доволен он был и удачной охотой.
Чиркнув спичку, Андрей осветил зверя. Медведь был огромный, вероятно, не меньше пудов восемнадцати, – такие на Урале встречаются уже редко, – с великолепной, вновь отросшей после линьки, темно-бурой шерстью. Если шкура первого, убитого им в начале лета, медведя ничего не стоила, то эта осенняя представляла большую ценность. Когда-то зверь, видимо, побывал в капкане, потому что кисти правой лапы у него не было.