– Похоже, – сказал дед, рассматривая охотничьи письмена. – Три вогула с двумя собаками убили на этом месте... Скорей, пожалуй, куницу.
После ужина Пимка где-то надолго запропал.
Потом раздался его голос, сзывавший всех к старой осине.
– Ну-ка, прочти, дед! – воскликнул он с торжеством.
Рисунок был свежевырезан и, очевидно, представлял работу Пимки, перешедшего на родной ему язык.
По изображению птицы поняли, что речь идет о Краке. И ребус сразу был разгадан.
– Две лошади, один дед, шесть людей, Крак и лосенок останавливались здесь, – прочел Федька. – Поздравляю тебя, Пимка. Недаром ты – вогуленок. Ты уже изучил один из самых древних языков.
– Настолько, что запутаешь всех сородичей-туземцев, которые вздумают разгадывать твои надписи, – сказал, смеясь, Ян.
Пимке эта грамота так понравилась, что с тех пор каждый раз при остановке на ночлег он непременно вырезывал на каком-нибудь видном толстом дереве свои ребусы, представляя своим лесным сородичам ломать над ними головы.